Бы, что это острейшая проблема не столько НАТО, как России, так как в случае поражения НАТО не Голландия с Данией и Словенией окажутся под угрозой, а исламские фундаменталисты могут очень быстро оказаться где-то на берегах Волги. Так вот, что касается Афганистана, поскольку эти отношения с Россией - это вопрос психологических реверансов, я не уверен, что НАТО сегодня стало сильнее. Французы пообещали несколько сотен солдат послать. Канцлер Меркель очень жестко заявила, что немецкие войска не изменят правил пребывания, т.е. не воевать после шести часов вечера и не будут воевать в южных районах. Все эти дискуссии, конечно, характеризуют масштаб этого "ужасного военного монстра, который навис на наших границах" (цитата из Путина) и расширяет сферу своей географической ответственности. Вот в этом Путин тоже ему упрекнул. Ну, а если бы не расширил сферу географической ответственности и не защищал нас сейчас в Афганистане, исходя из собственных интересов, которые совпадают с российскими, то мы бы оказались в очень тяжелом положении. Вот эту раздвоенность русского сознания Путин прекрасно иллюстрирует.
РС: О кризисе идентичности НАТО, которую упомянул российский президент. Он говорит, что НАТО толком не может определить ни своих задач, ни тех новых вызовов, стоящих перед этой организацией. Вы согласны?
АП: Безусловно. Я частично об этом говорил. Ведь по сути сейчас, кроме всяких торжественных собраний и банкетов в Бухаресте и Брюсселе, идентичное военная задача - это борьба с "Аль-Кайдой" и талибами в Афганистане, это очень четкая задача.

Дата: 19 июля 2011