Жесты вполне способны если не поставить точку во взаимных претензиях народов друг к другу, то заметно снизить их напряжение. К сожалению, люди такого нравственного масштаба, как Гавел, редко становятся национальными лидерами.
Мы осознаем, что не существует такого судьи, который мог бы вынести прошлом независимый и беспристрастный приговор. Почти в каждом из многообразных образов прошлого, порожденных национальной памятью, можно разглядеть и стремление людей оправдать собственный народ, и фрагмент исторической истины, более всего внятный именно для этого народа и менее заметный для его соседей. Отличие исторических оценок - это реальность, которую бессмысленно и вредно затушевывать. С ней мало просто считаться, ее надо попытаться понять.
Сегодня споры на исторические темы возникают не вокруг фактов, как вокруг различных интерпретаций этих фактов. Добросовестное осмысление того или иного события, явления или процесса требует прежде рассмотрения его в конкретном историческом контексте. Однако зачастую сам выбор этого контекста порождает трудно совместимые оценки.
Так, в контексте насильственного отторжения Вильнюса и Виленского края от Литовского государства в 1920 и последующей аннексии их Польшей, возвращение этих территорий в состав Литвы осенью 1939 выглядит актом восстановления справедливости. Но совсем по-другому выглядит и то же событие в контексте пакта Молотова-Риббентропа и секретных протоколов к нему, гибели Польского государства под двойным ударом с Запада и Востока и других реалий первых недель Второй мировой войны.

Дата: 23 июня 2011