Долга, но со склонностями денди. "Внутренне я созрел для написания похвалы дымовые, пыли и халатности", - сообщал он в свое маэстро Генрика Ельзенберга ( Henryk Elzenberg , польский философ-этик, историк философии, доцент Вильнюсского, следовательно профессор Торунского университета - Z) в 1955 году. Впрочем и упомянутый выше культ гусар смерти был жестом не столько солдата, как денди ("любимцы богов умирают молодыми"). Как заметил Милош, "он был поэтом одного Абсолюта - отечества", а между тем одновременно воспевал кондицию бездомности. Герберт тосковал по Польшей - "сокровищницей всех несчастий", и пытался оттуда уезжать при первой же возможности. "Противоречия не стоит чинить. Зато надо их себе осознавать (…) Мы живем в мире противоречий, мы сами являются жертвами противоречивых идей, импульсов, представлений", - писал он в 1973 году. В разговоре с Горчинский Герберт не желал себе избежание противоречий и подчеркивал, что ему близко не чистое искусство, а такое, которое "соглашается на несовершенство, на собственную неумелость, на собственный характер", хотя уже ранее отметил, что писания - это стремление быть кем лучшим от самого себя. И видимо не случайно, что девизом лирического героя Герберта (и часто porte parole автора) - известного уже в мире Господина Когито (лирический герой нескольких сборников Герберта и десятков его стихотворений, который в сознании многих читателей сросся с автором, несмотря отчетливое дистанцирование во многих случаях ; очень популярен на Западе, особенно в англоязычном мире, где прославился благодаря хорошим переводам Милоша и семьи Карпентер - Z) - похоже стало продолжение декартовской максимы: "Я мыслю, так что есть кем-то другим, чем себе думаю".

Дата: 03 июня 2011