К этому есть эссе "Горийский узел", написанное в 1981 году. Пифия предсказывала, что тот, кто решит узел в храме в Гордиони, станет господином своей отчизны Греции. Александр, которого позже назвали Великим, не мог себе посоветовать с узлом, так разрубил его мечом, войдя в историю как лицо, указала слишком простой путь решения неразрешимых проблем. Он не получил одобрение от своего учителя - философа Аристотеля (и Герберта - автора эссе, тоже). "Подобное мог бы сделать каждый задрипанный мясник". "Была убита тайна", - читаем в эссе. Отчизна есть таинственным, мифическим депозиту. Попытка декретировать, чем она есть, и чем есть патриотизм, приводит к тому, что она теряет свою истинную направляющую роль. Захваченную, когда она становится объектом идолопоклонства или манипуляции. Патриотизм есть девственностью, но может и проступком. "Из факта употребления тех же проклятий / и подобных любовных вздохов / заключает слишком смелые выводы / так же и подобная школьная лектура / не должна быть достаточной предпосылкой / чтобы убивать", - читаем в упомянутом стихи.
Гербертов патриотизм имел очень ощутим, конкретное измерение, однако относился также к нравственного идеала, а может и метафизического проекта: если он должен быть достойным испытанию не только истории, то должен быть правдивым и привлекательным не только для нас, детей одной матери, но и для каждого, без различия национальности или гражданства. Возможно ли это, реально? Ведь патриотизм - это прежде лояльность, как требует субъективности, безусловной верности.

Дата: 15 июня 2011