Когда 16 мая 1943 немцы взорвали Большую Синагогу на Тломацький [в Варшаве], командующий операцией ликвидации гетто генерал СС Юрген Штрооп [Jürgen Stroop] констатировал: "Бывшая еврейская жила участок перестала существовать".
За несколько дней перед тем, 12 или 13 мая, покончил с собой Шмуль Цигельбойм [ Szmul Zygielbojm ] - представитель Бунда в Польской Национальной Раде (заменитель Сейма, совещательный орган при правительстве в Лондоне). "Своей смертью я хочу выразить сильнейший протест против пассивности, с которой мир наблюдает и допускает уничтожение еврейского народа … Я знаю, как мало значит в наши времена человеческая жизнь, однако, поскольку я ничего не сумел сделать, будучи живым, может хоть своей смертью я смогу взломать безразличие тех, которые имеют возможность спасти, хотя в последний момент, еще живых польских евреев. Моя жизнь принадлежит еврейскому народу в Польше, и поэтому я отдаю его моему народу ", - написал он в письме-завещании.
Смерть Цигельбойма тогда не имела отклика, она не тронула сумлинь.
Однако ее запомнили. Так же, как и смерть председателя варшавского Юденрата Адама Чернякова [ Adam Czerniakow ] - он покончил с собой во время крупной операции выселения в июле 1942 года, когда с Умшлягпляцу ежедневно уезжали поезда в Треблинки. Однако его упрекают, что он умер без огласки, и в известной степени потерял эту возможность сделать из своей смерти символ.
Символом несокрушимости и человеческого достоинства стала через несколько месяцев после смерти Чернякова безнадежная борьба еврейский повстанцев.

Дата: 11 июля 2011